Потом Мишка аккуратно закрыл сейф и дернул за веревку. Его подняли быстро и споро.

— Ну? — прошептал Жорик, когда голова Мишки просунулась в дыру.

— Погоди.

Махаон уперся руками в пол, вылез.

— Все у меня. Сваливаем.

На чердаке Мишка вынул ларец из сумки, протянул Жорику.

— На.

— Фанеры там много? — поинтересовался Жорик.

— На сто жизней хватит.

Он не видел в темноте, как один из амбалов сжал другому руку.

— Мы сейчас уйдем, — сказал им Жорик, — а вы дыру прикройте, чтобы сразу в глаза не бросалась.

Те ответили что-то по-армянски. Но Мишке было не до них, на лестнице он закурил. Как все-таки сладок грех после воздержания.

Они с Жориком вышли на улицу. Пусто.

— Давай к машине, — Жорик тоже закурил, — слепили мы дело, Миша. Слепили.

— А ты как думал.

Они подошли к «Волге». Дверца открылась, и вылез Ястреб. Он был такой же элегантный и добродушный. Только на этот раз оделся в коричневый костюм с переливом.

— Ну как, Жорик?

— Все нормально. — Жорик протянул ему ларец.

— Большой цены вещь. Работа Фаберже, — сказал Ястреб. — Что молчишь, Махаон?

— А ты меня, Ястреб, никак на правило выдернул…

Мишка не успел договорить. У них за спиной затормозил РАФ, из него выскочили четверо одинаковых амбалов в вельветовых джинсах и модных летних рубашках.

— В чем дело, Ястреб? — тихо спросил Жорик. — Ответа не боишься?

— От тебя оборотки не будет, Жорик. Кто за ссученного слово скажет? А Махаона нет. Умер он на зоне. Сердце не выдержало. Поэтому прощайте, подельники.

— Не знал я, Ястреб, что ты такая падаль. — Мишка сплюнул.

— Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, так, Махаон? — засмеялся Ястреб.

— Ты что?! Ты что… — Жорик рванулся к Ястребу. Но двое амбалов скрутили его и поволокли к «рафику».